Главное

Неясные условия торговых договоров

В соответствии с п. 11 постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. N 16 «О свободе договора и ее пределах» «при разрешении споров, возникающих из договоров, в случае неясности условий договора и невозможности установить общую волю сторон с учетом цели договора, в том числе исходя из текста договора, предшествующих заключению договора переговоров, переписки сторон, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев, а также последующего поведения сторон договора, толкование условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора, либо предложила формулировку соответствующего условия»*(1). При этом такой стороной презюмируется лицо, являющееся профессионалом в соответствующей сфере, требующей специальных познаний.

В приведенном тезисе Пленум ВАС РФ делает попытку решить сразу три серьезных вопроса, связанных с неясными условиями договоров.

Толкование неясных условий договора осложняется одной из вечных проблем частноправовой науки — выбором между приоритетом воли над волеизъявлением или, наоборот, волеизъявления над волей. Неясные условия договора — это условия, включенные в договор при несоответствии волеизъявления (текстуального воплощения условий) истинной воле одной или обеих сторон (тому, что сторона или стороны в действительности имели в виду). Существует множество разновидностей неясных условий договора. Распределим их в четыре основные группы и рассмотрим каждую подробнее.

  1. В первую группу войдут условия, которые были понятны каждой из сторон при заключении договора, однако в дальнейшем оказалось, что контрагенты исходили из разных представлений об их содержании.

Анализ практики показывает, что большая часть неясных условий относится именно к данной группе.

Типичный пример: стороны определили количество подлежащего передаче товара в тоннах, однако не согласовали способ установления количества товара, поскольку на момент заключения договора каждой из сторон казалось, что это очевидно. Продавец полагал, что количество определяется исходя из теоретического веса использованного при изготовлении металлопроката и наплавленного металла в количестве 1%. Покупатель был уверен, что расчетный вес наплава следует прибавлять к фактическому весу металла, использованного при изготовлении металлоконструкций. Обе стороны понимали практическую невозможность непосредственного взвешивания передаваемых по договору металлоконструкций и необходимость использования тех или иных расчетных показателей, при этом при заключении договора они не обсудили, какие именно допущения являются приемлемыми. После исполнения договора расчеты были проведены сторонами согласно обоим указанным методам определения веса, и разница составила 187 тонн на сумму более 9 млн. руб. Спор был передан на разрешение суда*(2).

В другом случае условие договора о моменте возникновения обязанности оплатить услуги контрагента включало подписание сторонами товарной накладной на оборудование и акта приема-передачи. Одна из сторон полагала, что речь идет о возникновении одной обязанности при наличии сразу двух документов, а другая — что в отношении каждого исполнения срок оплаты исчисляется отдельно, а поэтому у покупателя возникнет две обязанности в части оплаты — в разное время*(3).

Для первого типа неясных условий характерны отсутствие недобросовестности в действиях контрагентов при согласовании текста договора, а также наличие возможности в процессе заключения договора свободно обсудить и согласовать условие, ставшее камнем преткновения, которой стороны не воспользовались по собственной небрежности.

  1. Бессмысленные условия. К таковым, в частности, относятся внутренне противоречивые условия, ссылки в договоре на отсутствующие стандарты и приложения*(4). Такие условия являются результатом юридико-технических ошибок, включаются в договоры безо всяких специальных намерений, лишь в силу юридической неграмотности и халатности.

Рассмотренные два типа неясных условий объединим в группу неумышленно неясных.

  1. Условия, умышленно включенные в текст договора одной из сторон с целью запутать вторую сторону и извлечь из этого преимущества.

Так, в тексте договора страхования, разработанного страховщиком, среди страховых рисков значился пожар, а в правилах страхования, на которые ссылался договор, содержалось указание, что страховым случаем не является поджог. Страхователю, заключившему такой договор и обратившемуся за выплатой страхового возмещения, было отказано в связи с тем, что имущество погибло вследствие поджога третьими лицами, а условия, содержащиеся в правилах страхования, включаются в договор при наличии ссылки на правила в тексте договора*(5).

Эти условия можно назвать умышленно неясными.

  1. Условия, буквальное текстуальное значение которых вполне ясно, однако суды искусственно обосновывают необходимость посредством толкования отойти от их буквального смысла, который представляется судам не соответствующим их представлениям о нормальных договорных условиях*(6). Эта группа условий имеет особую сущность: они представляют собой фикцию неясных условий, которая используется судом для применения норм о толковании договора.

Легальным основанием толкования договора в настоящее время в отечественном праве служит ст. 431 ГК РФ. Она устанавливает последовательность действий, которые нужно осуществить для выявления содержания договора. Исходя из положений ст. 431 ГК РФ при толковании приоритет отдан буквальному значению слов и выражений, включенных в текст договора. В случае его неясности содержание устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. И лишь при невозможности буквального толкования законодатель предусматривает исследование цели договора, действительной воли сторон, для выявления которых используются все соответствующие обстоятельства, в том числе предшествовавшие соглашению переговоры, переписка, практика, установившаяся в отношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.

В приведенных правилах реализованы классические принципы герменевтики (науки о понимании текстов).

Существуют различные направления этой науки, а в ст. 431 ГК РФ нашло отражение одно из ее направлений — романтическая герменевтика. Основными ее принципами являются диалектика части и целого, предварительное понимание и герменевтический круг. Суть заключается в последовательном изучении текста: сначала как целого, состоящего из отдельных фрагментов-частей, а затем самого текста как части, целым по отношению к которому является все социокультурное пространство, в котором данный текст создан. Герменевтика предлагает последовательный переход от одного уровня исследования к другому — и обратно, с уточнением полученных выводов. Прекращение этого челночного перемещения возможно только после полной дешифровки смысла текста*(7).

Анализ ст. 431 ГК РФ приводит к выводу о том, что в первую очередь законодатель предлагает анализировать семантическое значение текста, в терминологии герменевтики — искать его предметно-содержательный смысл. Если эта деятельность не позволила получить удовлетворительный результат, во вторую очередь законодатель обращается к общему смыслу текста в целом исходя из герменевтической диалектики и перехода от части к целому. В случае недостаточной эффективности первых двух этапов следует выявлять действительную волю сторон посредством исследования цели договора, социокультурного окружения договора, воплощенного в предшествующих его заключению переговорах и переписке, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев делового оборота, последующего поведения сторон. Таким образом, российский законодатель воплотил классические принципы романтической герменевтики — переход от текста к контексту, все более далекому от исходного текста на каждом следующем круге.

Обращение к герменевтическим кругам (так называемому контексту) по действующему законодательству осуществляется, только если буквальное толкование текста не позволяет устранить неясность условий. Если буквальный текст договора не дает оснований для сомнений, то дальнейшее толкование исходя из положений ГК РФ не должно производиться. В литературе отмечалось, что при таком способе толкования «суд принимает во внимание только сам договор», именно указанный в законе порядок должен использоваться в процессе судебного исследования доказательств при рассмотрении споров, связанных с толкованием договора*(8). В том числе в этом случае не подлежат выявлению действительная воля сторон и цель договора.

Стоит обратить внимание на то, что подход, в соответствии с которым договор подлежит в первую очередь буквальному толкованию, традиционен для отечественного права. Именно такой порядок толкования был закреплен в ст. 1538 и 1539 Свода законов гражданских Российской империи (книга четвертая): «При исполнении договоры должны быть изъясняемые по словесному их смыслу». И только если словесный смысл представлял «важные сомнения», тогда договоры следовало толковать «по намерению и доброй совести». Заметим, что между Сводом законов Российской империи и ГК РФ 1994 г., воспринявшим соответствующие правила из фактически действовавших крайне непродолжительное время Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, никаких иных нормативных правовых актов, описывающих процедуру толкования договора, принято не было*(9). Для понимания существующего механизма толкования договора важны исторические предпосылки приведенных положений законодательства о толковании. Отечественному праву вообще свойственно придание существенного значения формальной фиксации воли (достаточно вспомнить оговорку СССР к Конвенции 1980 г. «О договорах международной купли-продажи товаров»). Особое внимание соблюдению формы договора традиционно уделяют законодатель, субъекты правоприменительной и правореализационной деятельности. В этом проявляются социокультурные предпосылки важности буквального значения текста договора.

Такой способ толкования договоров не является единственно возможным. Подход, нашедший отражение в ст. 431 ГК РФ, активно критиковали в юридической литературе со ссылкой на имеющийся зарубежный опыт иного характера*(10).

В частности, Французский гражданский кодекс (Кодекс Наполеона) предусмотрел противоположное правило: в силу его ст. 1156, «рассматривая соглашения, в первую очередь надлежит установить, каким было взаимное намерение договаривающихся сторон, а не осмысливать буквальное значение слов».

Аналогично решен вопрос и в ст. 18 Обязательственного закона Швейцарии от 30 ноября 1911 г. (часть пятая Швейцарского гражданского кодекса), в соответствии с которой «при оценке формы и содержания договора следует установить истинную обоюдную волю сторон, не придавая значения неточным терминам или выражениям, которые использовались сторонами по ошибке или с намерением прикрыть истинную природу сделки».

В известных актах нового lex mercatoria нашли отражение правила о последовательности действий интерпретатора при выявлении содержания договора, существенно отличающиеся от зафиксированных в ГК РФ. Так, в силу ст. 5:101 Принципов европейского договорного права договор должен толковаться в соответствии с общим намерением сторон, даже если оно расходится с буквальным значением слов*(11). Аналогично решен вопрос и в ст. 4.1 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 г., также отдающей приоритет при толковании общему намерению сторон. Подобное решение можно обнаружить в п. 1 ст. II. — 8:101 Модельных правил европейского частного права, где указывается, что договор должен быть истолкован в соответствии с общим намерением сторон, даже если оно отлично от буквального значения слов.

В данном случае интерпретатор движется в противоположную сторону — от контекста к тексту.

Еще один подход, описанный в указанных источниках, можно назвать телеологическим. Он предполагает выявление задач, которые должен был решать заключенный договор, и его интерпретацию исходя из полученных результатов (в упомянутых Принципах УНИДРУА и Принципах европейского договорного права это проявляется в необходимости учитывать цели договора). Вместе с тем при телеологическом толковании важно уловить грань между пониманием текста и произволом интерпретатора. Мерилом правильного понимания смысла текста является сохранение цели его создания и применения. То есть правильной является такая интерпретация текста, в которой независимо от придания того или иного смысла словам или выражениям, использованным в тексте, основная идея договора остается неизменной.

Договор — это правовое средство организации правовых целей сторон, вследствие использования которого в результате исполнения договорного обязательства должны быть удовлетворены потребности субъектов договора. Исходя из определения обязательства, данного в ст. 307 ГК РФ, а также с учетом сущности этого явления обязательство должно быть полезно для кредитора, т.е. должно позволять ему решить стоящие перед ним задачи. Таким образом, именно правовая цель первична при определении полезности обязательства для кредитора, а значит, именно правовая цель должна в первую очередь исследоваться при интерпретации текста договора.

В пункте 11 упомянутого постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах» нашло отражение переосмысление судами правил толкования: цель договора, исходя из которой определяется общая воля сторон, поставлена Пленумом ВАС РФ на первое место, а изучение буквального значения текста отодвинуто на вторые позиции.

Получается, что основная задача суда при возникновении спора из договора, содержащего неясные условия, по идее, отраженной в анализируемом постановлении Пленума, — выявить действительную волю сторон. Такой подход не вполне отвечает историческим и социальным условиям, сложившимся в нашей стране, но вполне вписывается в тенденции современной зарубежной договорной практики. Последствия имплементации в отечественную правовую систему исторически и социокультурно не обоснованных для нее решений не всегда можно уверенно предсказать. Во всяком случае, нельзя оценить подобный отход от классической отечественной интерпретационной модели как однозначно положительный.

В романтической герменевтике автор и интерпретатор тесно связаны между собой в акте толкования, в котором отражаются идеи автора текста через призму собственного мировосприятия интерпретатора. Юридическое толкование неясных условий договора — не исключение. В судебном толковании смешиваются идеи сторон договора, неудачно воплощенные в неясные его условия и представления суда о структуре и содержании договора, справедливости и разумности.

Справедливо замечание А.Г. Карапетова, полагающего, что существует опасность не столько выяснения судом действительной воли сторон, сколько определения наиболее вероятной воли*(12). Ученый полагает, что ретроспективное проникновение в сознание сторон договора в принципе невозможно. В связи с этим суды часто нарушают границу между интерпретацией воли и намерений сторон и представлениями самого суда о справедливом и рациональном исходя из статуса сторон и природы договора*(13). Возможность такого развития событий получила легальную основу в рассматриваемом постановлении Пленума ВАС РФ.

Оценивая правовую позицию Пленума ВАС РФ, отраженную в п. 11 постановления «О свободе договора и ее пределах», нельзя в качестве ее недостатка не отметить ее универсальность.

Как было показано, причины появления в договоре неясных условий неоднородны: это небрежность, юридико-технические ошибки, допущенные при составлении договора, недобросовестность субъектов, разрабатывавших его проект, попытки замаскировать истинный смысл договорного условия при помощи особого набора слов и выражений. Пункт 11 постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах» содержит правило, которое суды применяют ко всем случаям неясных условий независимо от причин появления в договоре таких условий. Это правило состоит в интерпретации договора в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.

Толкование неясного условия договора против лица, предложившего такое условие, закрепленное в п. 11 постановления Пленума ВАС РФ, не является новеллой в договорной практике: оно традиционно включено во многие нормативные правовые акты и практически во все известные акты нового lex mercatroria. В соответствии со ст. 1162 Французского гражданского кодекса «в случае сомнения соглашение должно толковаться против того, кто оговорил условие, и в пользу того, кто принял на себя обязательство». Аналогичные положения содержатся в ст. 1288 Гражданского кодекса Испании, ст. 915 Австрийского гражданского уложения и ряде других нормативных правовых актов. Оно нашло отражение и в актах нового lex mercatoria. Так, в ст. 4.6 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010, ст. II. — 8:103 Модельных правил европейского частного права также устанавливается предпочтение толкованию, противоположному интересам стороны, предложившей условие. Такое толкование неясных условий предлагается и в научной литературе*(14).

Как ученые предлагают обосновать толкование договора против стороны, предложившей условие? Например, отмечается, что «несколько большую долю ответственности несет, как правило, та сторона, которая разработала и предложила соответствующее условие»*(15), именно поэтому на нее и должны возлагаться неблагоприятные последствия от недостаточной ясности текстуального выражения договорного условия.

Аналогичное объяснение причин выбора такого подхода было зафиксировано в дореволюционном отечественном гражданском праве. Так, в соответствии с п. 5 ст. 1539 Свода законов гражданских Российской империи (Книга четвертая) «если все правила… недостаточны к ясному истолкованию договора, тогда, в случае равного с обеих сторон недоумения, сила его изъясняется более в пользу того, кто обязался что-либо отдать или исполнить, по тому уважению, что от противной ему стороны зависело определить предмет обязательства с большею точностью». Вместе с тем может ли быть единым порядок определения содержания неясного договорного условия, если причины появления таковых в договорах различаются, при этом степень и форма вины сторон за включение в текст договора того или иного условия также неодинаковы?

Так, в приведенном споре об условии определения количества товара суд применил разъяснение, данное в п. 11 постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах», выяснил, что условие о количестве товара было предложено покупателем, в связи с чем истолковал договор в пользу продавца. Представляется, что такое применение разъяснения высшего суда крайне опасно, поскольку сторонам становится выгодно не прилагать усилия для выработки условий договора: при возникновении спора суд защитит инфантилизм такого субъекта, истолковав договор в пользу стороны, халатно отнесшейся к правовой работе на стадии заключения договора.

По всей видимости, в свободных торговых договорах, заключенных между субъектами предпринимательской деятельности, неясные условия, которые могли быть согласованы сторонами в процессе переговоров и не были согласованы ими по халатности или вследствие юридико-технической ошибки, не должны толковаться заведомо в пользу того или иного субъекта. В приведенном споре о выборе методики определения количества подлежащего передаче товара договор следовало признать незаключенным в связи с неопределенностью предмета договора, который в случае реализационного договора должен включать указание на наименование и количество подлежащего передаче товара (п. 3 ст. 455 ГК РФ). Когда неясным оказывается условие, не отнесенное к существенным, целесообразно его игнорировать и восполнять пропущенное вследствие этого условие обычным (подразумеваемым). Именно такой подход используется в английском праве, где «фраза в тексте договора, содержащая в себе внутреннее противоречие, будет отделена от остальных контрактных положений и проигнорирована без ущерба юридической силе документа в целом»*(16).

Действительная сфера применения п. 11 постановления Пленума ВАС «О свободе договора и ее пределах», на наш взгляд, должна ограничиваться толкованием умышленно неясных условий, включенных в договор одной из сторон с целью запутать или обмануть контрагента. Если рассматривать правило п. 11 именно в этом ракурсе, оно приобретает серьезные правовые основания и может рассматриваться именно как судебное толкование в истинном смысле слова, а не как судебное правотворчество, возможность и целесообразность распространения которого в отечественной правовой системе остается более чем сомнительной. В соответствии с п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Это означает, что если неясное условие умышленно включено в текст договора его разработчиком, чтобы запутать или обмануть вторую сторону (особенно это касается договоров, составитель условий которых находится в положении «сильного», например, в договоре присоединения либо в договоре, где лишь один субъект является профессионалом), то его поступок является разновидностью недобросовестного поведения, и нельзя позволить такому субъекту извлечь из ситуации выгоду. Поэтому обоснованным является толкование неясных условий в пользу контрагента недобросовестной стороны. В таком виде проявляется глубинный смысл права как меры баланса интересов.

И последнее замечание. Следует различать не согласованные сторонами условия и условия согласованные, но неясные. В первом случае следует говорить не о толковании таких несогласованных условий, а о восполнении пропущенного условия, если это возможно с позиций гражданского права. Так, не согласованное условие о наименовании и количестве подлежащего передаче товара не может быть истолковано, а договор следует считать незаключенным. Не согласованное условие о таре или упаковке также не нуждается в толковании, а должно быть восполнено обычным. О толковании можно говорить только применительно к согласованным сторонами, но неясным условиям, а среди таковых следует выбирать, что более соответствует обстоятельствам дела — толкование или игнорирование их с заменой подразумеваемыми. Как следствие, не следует придавать рассматриваемой правовой позиции ВАС РФ универсальный характер.

Подведем некоторые итоги.

  1. В пункте 11 постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах» содержатся легальные основания для отказа от порядка толкования договора, описанного в ст. 431 ГК РФ, с заменой основного применяемого способа толкования — вместо буквального предложено телеологическое.
  2. В порядке толкования неясных условий договора проявляется конфликт воли и волеизъявления, при этом способы разрешения этого конфликта зависят от особенностей той или иной правовой системы. Закрепленное в ГК РФ предпочтение волеизъявления воле имеет исторические и социальные предпосылки в формировании отечественного права, хотя и не согласуется с тенденциями зарубежной договорной практики. В постановлении Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах» фиксируется принципиально иной подход, базирующийся на предпочтении воли волеизъявлению. Последствия несоответствия права своему социокультурному контексту могут быть неблагоприятными.
  3. Неясные условия договоров неоднородны: различны причины их появления в тексте договора, последствия такого включения для сторон. В связи с этим нецелесообразно использовать в отношении указанных условий универсальное правило толкования в пользу контрагента лица, предложившего соответствующее условие. Такой способ толкования способствует укреплению правового инфантилизма субъектов торговой деятельности — качества, неприемлемого для предпринимателей. Подходить к толкованию неясных условий следует дифференцированно. Толкование в пользу контрагента уместно только в случае умышленного включения в соглашение неясных условий и является реализацией общеправового запрета на извлечение преимуществ из недобросовестного поведения (ст. 1 ГК РФ).

Список литературы

  1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. Кн. 1. М., 1999.
  2. Гадамер Г.-Г. О круге понимания // Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного: Сборник статей. М., 1991.
  3. Дубинчин А.А. Английское контрактное право. Практическое пособие для российского юриста: заключение договора. М., 2010.
  4. Карапетов А.Г. Contra proferentem как метод толкования договора // Вестник ВАС РФ. 2013. N 7.
  5. Осипян Б.А. Критерии правомерного толкования гражданско-правовых договоров // Нотариус. 2011. N 6.
  6. Эрделевский А. Толкование договора // Российская юстиция. 1999. N 4.

─────────────────────────────────────────────────────────────────────────

*(1) Вестник ВАС РФ. 2014. N 5.

*(2) Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 9 июня 2014 г. по делу N А45-22083/2012.

*(3) Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 4 августа 2014 г. N 15АП-10714/2014 по делу N А32-481/2014.

*(4) См.: Дубинчин А.А. Английское контрактное право. Практическое пособие для российского юриста: заключение договора. М., 2010. С. 135.

*(5) Постановление Арбитражного суда Московского округа от 9 октября 2014 г. N Ф05-11013/14 по делу N А40-97633/13-143-877.

*(6) См.: Карапетов А.Г. Contra proferentem как метод толкования договора // Вестник ВАС РФ. 2013. N 7.

*(7) См. об этом, напр.: Гадамер Г.-Г. О круге понимания // Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного: Сборник статей. М., 1991. С. 72-91.

*(8) Эрделевский А. Толкование договора // Российская юстиция. 1999. N 4.

*(9) См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. Кн. 1. М., 1999. С. 266.

*(10) См., напр.: Осипян Б.А. Критерии правомерного толкования гражданско-правовых договоров // Нотариус. 2011. N 6. С. 41-46.

*(11) См.: Принципы европейского договорного права, 2 000 (подготовлены Комиссией по европейскому договорному праву под руководством профессора О. Ландо) // Коммерческое право. 2011. N 9. С. 146.

*(12) См.: Карапетов А.Г. Указ. соч.

*(13) Там же.

*(14) См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 268, 273.

*(15) Карапетов А.Г. Указ. соч.

*(16) Дубинчин А.А. Указ. соч. С. 135.

Автор — С.Ю. Филиппова

Нет комментариев

    Оставить отзыв

    СкопироватьУстанавливая код счётчика на сайт, вы соглашаетесь со всеми условиями Пользовательского соглашения. СохранитьОтмена